cегодня: пятница, 3 сентября 2010 г.
Политика
Глеб Павловский: выбор модели развития демократии нам только предстоит
14.09.2009 | понедельник | Политика
14 сентября российский город Ярославль стал центром международной политической жизни. Здесь прошла Международная конференция "Современное государство и глобальная безопасность", инициатором которой выступил в свое время президент России Дмитрий Медведев. Предлагаем внимание выступление участника форума, одного из ведущих российских политологов Глеба Павловского.
Наша задача - обновить застрявшие дебаты по демократии, а в чем-то начать их заново. В частности, поставив в центр тему стандартов демократии, стандарта демократического опыта, поскольку эта тема в последнее время была в значительной мере скомпрометирована неправильной политикой и пропагандистскими манипуляциями. Два момента, мне кажется важными. Нет смысла нам здесь доказывать, что демократии разнообразны. Это очевидно. Важно оценить и подвергнуть критике попытки монополизировать, унифицировать идею демократии и повернуть эту идею одними участниками против других. Проблема современных дебатов в том, что они стали в значительной мере политическими дебатами. И это мешает нам сегодня обмениваться опытом. Накопилось слишком много подозрений, теорий, которые создавались в целях самозащиты. Между тем новый опыт есть, но он мало обсуждается. Мы видим разницу между американской моделью, которая отчасти породила современный кризис, и европейской моделью, которая проявила в этой ситуации, в момент кризиса, свою эффективность. Надо говорить и о проблемах с состоянием российской демократии, и здесь мы упираемся в препятствия - отравленную атмосферу вокруг дебатов о демократии последних лет.
В 89-м году Советский Союз под давлением общества вышел из состояния холодной войны, он завершил ее односторонне. Тогда две вещи мы считали предрешенными - либерализацию институтов права и администрации внутри нашей страны и радикальную демократизацию международных институтов. Но прошло несколько лет, и уже в начале 90-х годов с повестки дня было снято то и другое. Внутри России идея компетентного авангарда узкой группы лиц, якобы воплощающей демократию, оттеснила в сторону проблему создания современных демократических институтов. У нас победила олигархическая версия того, что господин Закария называет либеральной демократией. А в мире одновременно не возник правовой порядок. Правовой порядок был отброшен в пользу однополярности. Я считаю, что две эти проблемы были взаимосвязаны.
Россия слишком большая страна для того, чтобы ее внутреннее устройство не зависело от мирового. Победа олигархической модели устройства мира привело и внутри страны к победе олигархической модели.
Но нельзя сказать, что это 20-летие было потеряно. За это время в России вырос новый класс, которого не было 20 лет назад. Это креативный средний класс с глобальными амбициями. О нем говорит и Медведев в своей последней статье. К нему он обращается. Этот средний класс мыслит одновременно демократически и глобально. Ему нужна новая Россия, открытая миру, один из мировых лидеров, и это важный аспект для нас, как новой политической нации. Но проблема в том, что за это время копившийся внутри страны опыт, копившийся внутри каждой из демократических стран опыт, не имел совместной площадки, общего поля сравнения. Потому что поле, которому навязывали одностороннее понимание демократии и международной политики, это международное поле было неблагоприятным для переноса опыта, для дискуссий. Особенно ярко мы это видели на постсоветском пространстве. Это колоссальное поле государственного строительства, колоссальный полигон строительства демократии. И Россия на этом поле в 90-е годы и в начале нового века вела, как говорят в Евросоюзе, политику щедрости, политику восстановления суверенных национальных государств, усиление слабых демократий. Наша помощь осуществлялась в огромных объемах и без обязывающих условий. Мы остановили на этих территориях несколько войн, в том числе, войн, являющихся результатом агрессии исламских радикалов. Не только на Кавказе, но и в Таджикистане.
Мы выбрали модель демократии в конституционном правовом отношении. Государственную правовую модель Россия выбрала в 93-м году, утвердив конституцию. Но выбор модели развития демократии нам только предстоит. И в этом отношении очень важен международный опыт. Сегодня, когда мы возобновляем широкую дискуссию, мы, наверное, должны говорить о модернизации российской демократии. Я цитирую здесь Медведева. И глобальная ответственность не должна побуждать нас ни к самодовольству, ни тем более, к имперской ностальгии. Сегодня действия исполнительной власти можно определить, как сочетание инициативы импровизации с ожиданием в отношении общества. Проблема нашей демократии в значительной мере в нехватке компетентных кадров не только в экономике, но и в политике, и в государственном управлении. Импровизированная во многом система институтов не создала систему подготовки политических кадров. Сегодня обращение российского президента адресовано в первую очередь к новым слоям, к новым группам. Президент признает, что сегодня эти силы стали достаточно сильны, чтобы выступать равноправным партнером власти в составе сильной российской демократии. Россия спокойно и трезво осознает себя мировым государством с гигантским количеством проблем. Но государством, зависящим и от мирового порядка. С другой стороны - несущим ответственность за этот мировой порядок. Ответственность, которую надо разделять с другими государствами. Стандарты, о которых мы говорили в начале, должны быть выработаны совместно. Правила игры должны быть согласованы вместе. И тогда они будут соблюдаться всеми сторонами. И тогда мы сможем идти к мировому правовому порядку.
Добавить в:
|
| Постоянная ссылка : |
С уважением.
Вообще-то странно слышать это после того, что демократии так и не было за последние 20 лет. Про что он заводит речь? Про белого бычка? До него уже все было сказано и доказано.
Вот, что писал Александр Сергеевич Пушкин: «…что в одном Государстве произведёт благодетельное следствие, в другом часто сделается гибельно: — искра возгорится и не будет довольно силы, которой можно было бы совершенно противостоять стремлению народному, если ему дано постоянное направление.
Правда, что народ слишком следует своим старым привычкам и обычаям предков; но когда ожесточат его, то он делается зверским. И тогда очень трудно удержать его в границах.
Вот ход всех почти правлений: всё обращается около одного центра.
Если монархия устроена не на прочном основании, если Государь допустил уменьшить власть свою (как сделал Горбачев с руководящей ролью партии), то богатые её захватывают, появляется Олигархия — тираны, народ приходит в большую бедность — стонет и, наконец, теряет терпение, рождается бунт, и он кровию своею покупает Демократию; но свобода без особенных обстоятельств продолжается очень недолго и бывает более того на словах — происходят партии, являются честолюбцы и среди раздоров, возносятся на верх самовластья. Тогда Государство отдыхает, — бури утихают и оно успокаивается.
Но малое потрясение, особливо в отношении к правам, может разбудить опять прежний дух народа, если он уже приобвык к волнениям…
Что более имело влияние на происхождение Афинской Республики? Век Поэзии: раскройте Мифологию, вникните в её вымыслы — сами их боги везде присутствуют с людьми; — причтите Гомера, Геродота, Пиндара — не рождают ли они умоисступления? Счастливый климат, пылкое воображение… возобновляли в них понятия о Золотом Веке, столь прелестно описанном Стихотворцами, они верили в его существование». Так писал наш Пушкин, выразитель идеалов народов нашего Отечества, чаяний о светлом будущем — Золотом Веке.
Ему вторил близкий ему современник Н.В. Гоголь: «Прошло то время, когда идеализировали и мечтали о разного рода правлениях, и умные люди, обольщённые формами, бывшими у других народов, горячо проповедовали: один – совершенную демократию, другой – монархию, третий – аристократию, четвёртый – смесь всего вместе, пятый – потребность двух борющихся сил в государстве…
Наступило время, когда всякий, более или менее, чувствует, что правление не есть вещь, которая сочиняется в голове некоторых, что она образуется нечувствительно, сама собой, из духа и свойств самого народа, из местности-земли, на которой живёт народ, из истории самого народа, которая показывает человеку глубокомысленному, когда и в каких случаях успевал народ и действовал хорошо и умно, и требует – внимательно всё это обсудить и взвесить».
Ленинское мировоззрение, основанное благодаря знакомству Ленина с хранителями научной рукописи Пушкина 1829 г., и русские классические науки имеют много общего с известными нам общественными творениями разума прошлого, которые тоже базировались на законопознавательных науках, на основном законе природы - равенстве противоположностей в целом круге. Но эти знания по волновому закону природы то появляются, то исчезают на три столетия. В.И. Ленин, знакомый с этим законом, писал в книге «Государство и революция» (1917 г.): «Демократия начнёт отмирать в силу того простого обстоятельства, что избавленные от капиталистического рабства, от безчисленных ужасов, дикостей, нелепостей, гнусностей капиталистической эксплуатации, люди постепенно привыкнут к соблюдению элементарных, веками известных, тысячелетиями повторяющихся во всех прописях, правилах общежития, к соблюдению их без насилия, без подчинения, без особого аппарата для принуждения, который называется государством».
«...несколько глубоких умов в недавнее время занялись исследованием нравов и постановлений американских, и их наблюдения возбудили снова вопросы, которые полагали давно решёнными. Уважение к сему новому народу и к его уложению, плоду новейшего просвещения, сильно поколебалось. С изумлением увидели демократию в её отвратительном цинизме, в её жестоких предрассудках, в её нестерпимом тиранстве.
Всё благородное, бескорыстное, всё возвышающие душу человеческую - подавленное неумолимым эгоизмом и страстию к довольству (comfort); большинство, нагло притесняющее общество; рабство негров посреди образованности и свободы; родословные гонения в народе, не имеющем дворянства; со стороны избирателей алчность и зависть; со стороны управляющих робость и подобострастие; талант, из уважения к равенству, принуждённый к добровольному остракизму; богач, надевающий оборванный кафтан, дабы на улице не оскорбить надменной нищеты, им втайне презираемой: такова картина Американских Штатов, недавно выставленная перед нами» (т. 12, с. 104)
Пушкин говорил о демократии: «По моему мнению, демократия в том виде, как её понимают, только слово – не более. Во все времена были избранные предводители; это восходит до Ноя и Авраама. Существует одно основное положение: это – что миром управляла мысль; разумная воля единиц и меньшинства управляла человечеством. В массе воли разъединены и тот, кто овладеет ею, сольёт их воедино. Роковым образом люди, при всех видах правления, подчинялись меньшинству или единицам; так что слово «демократия» в известном смысле, представляется мне бессодержательным и лишённым почвы» .
Не прихотями толпы и не своеволием должны руководствоваться правители общественной цивилизации, а Законами Вселенной.
И днесь учитесь, о цари:
Ни наказанья, ни награды,
Ни кров темниц, ни алтари
Не верные для вас ограды.
Склонитесь первые главой
Под сень надежную Закона,
И станут вечной стражей трона
Народов вольность и покой (т.2, с.43).
Пушкин связывает вольность и покой народа не с добрым царём или демократией, а с мудрыми правителями.
Но если правители опираются не на насилие и обман, а на науку о вечном движении, и охотятся не за вещами и славой, а за совершенством и гармонией, то это жречество. Кастовое устройство общества наилучшим образом соответствует законам Вселенной.
В России, демократии больше чем в любой другой стране.
Все всё пишут, все показывают, куда хотят ездиют.
На мой взгляд, те кто пишет о том что в России нет демократии, просто хотят быть замеченными на западе.
Так, что, Глебушка. Хоть, Вы, и заливаетесь о позитивной стороне, Российской «демократии», то она только в Кремле. А Россия другой жизнью живет.